Новости

Арт-рынок и его тенденции всегда вызывает большой интерес со стороны всех участников аукционов. Рынок современного искусства в последнее время нельзя назвать стабильным. Кроме того, мы можем говорить что в России сформировалось представление о новом классе коллекционеров. Обзор отечественного арт-рынка по итогам осени 2024 года - в материале “Торги России”.

Первое полугодие вышло рекордным. Можем ли мы требовать тот же результат от второго?

В I полугодии 2024 года объем продаж искусства на внутренних российских аукционах составил $13,6 млн — почти вполовину (на 48 %) выше аналогичного показателя I полугодия прошлого года ($9,2 млн). Напомним читателям, что эта сумма превышает любой из совокупных годовых показателей каждого сезона с 2019 по 2022 год. Стоит ли ожидать превышения этой суммы по результатам осени, что одновременно сделает сезон-2024 рекордным с начала становления отечественного арт-рынка?

Немного поиграем с цифрами, взяв для примера прошлый аукционный сезон. Итак, в I полугодии 2023-го объем продаж искусства составил $9,2 млн, во втором — $10,8 млн (на 18 % больше). Следуя этой логике, предположив, что события 2024 года будут развиваться в точной аналогии с предыдущим сезоном (+18 % роста между полугодиями), мы должны получить от аукционных продаж с июля по декабрь еще $15,9 млн.

Вот только необходимо помнить, что между 2023 и 2024 годам на треть сократилось число российских аукционных домов, и на четверть — количество проданных лотов. В первой части нынешнего сезона эта разница скрадывалась за счет почти вдвое (+97 %) выросшей средней стоимости реализованных предметов; однако с наступлением лета российский аукционный рынок «взял передышку» — три месяца, с июля по август включительно, принесли $4,2 млн (по сравнению с $4,4 млн за лето 2023 года — незначительное уменьшение на 4 %).

Другими словами, перед осенним стартом аукционный рынок 2024 года в середине лета чуть сбавил темп за счет меньшего числа лотов, при отсутствии «миллионных» продаж (последняя — «Итальянский альбом» Карла Брюллова — пришлась на июнь). Тем не менее все три сделки, превысившие $100 тыс., состоялись во второй половине августа — а это уже положительный знак, говорящий о начале «разгона» перед осенними торгами.

Суммируем сказанное по первому пункту: ожидать повторения аукционного успеха I полугодия мы вполне можем; требовать его от продавцов и покупателей — нет.

Ярмарки сгруппировались в I полугодии. Кто остался во втором?

Рассуждая о росте или снижении продаж на рынке искусства в цифрах, мы часто забываем, что цифры эти касаются лишь «публичной» стороны арт-рынка — аукционных продаж. А они что в российском, что в мировом масштабе уступают по финансовым объемам продажам приватным (галерейным, дилерским, а также сделкам через отделы частных продаж аукционных домов). Если мы видим увеличение числа уникальных покупателей на аукционах, то чаще всего объясняем это (в первую очередь себе, естественно) приходом новых игроков на арт-рынок в целом — не учитывая, что они попросту могут перейти из «серой», непубличной его части. Точно так же снижение результатов аукционных продаж в отдельном сезоне может происходить на фоне роста арт-рынка в целом — просто коллекционеры по какой-то экономической, социальной или маркетинговой причине решили в одночасье обратиться к частным покупкам (либо пополнить коллекции работами с первичного рынка — вотчины галерей).

Об активности первичного рынка принято судить по арт-ярмаркам — их регулярности, наполнению (галереями) и посещению (зрителями и покупателями, в примерной пропорции 19 к 1). Что мы увидели за последние полгода? Во-первых, смещение активности на первую половину сезона: помимо окончательно закрепившейся в Гостином дворе (читай — в пределах Бульварного кольца) Art Russia и проведенной второй год подряд Ассоциацией галерей ярмарки |catalog|, статус арт-события первой линии закрепила за собой ярмарка «1703» в Санкт-Петербурге.

О последней стоит высказаться отдельно: в течение первых двух сезонов своей работы (2022–2023) ярмарка «1703», организованная при поддержке «Газпрома», подвергалась демонстративному игнорированию со стороны «прогрессивной» (в российском понимании: влекущей любое начинание, инициированное вверху, — строго вниз) общественности — именно из-за близости к провластной структуре. Что, кстати, не мешало тем же самым людям спокойно, но незаметно торговать искусством с представителями власти, а также посещать Петербургский международный экономический форум — параллельно которому «1703» и проводится. Представить, что на Art Basel, контрольный пакет которого до недавнего времени принадлежал государству в лице кантона Базель, коллекционеры не поехали бы по аналогичной причине, — нелепо. Тем не менее в версии 2024 года ярмарка «1703» неожиданно для многих показала всем (в первую очередь Москве), как следует делать ярмарки — от логистики и навигации на площадке до кураторского выбора галерей и представленных художников. Интересно, что начиная с этого года «1703» стала обрастать ярмарками-сателлитами (понятно, что группируются они вокруг ПМЭФ, но все же).

Во-вторых, увеличилось количество региональных арт-ярмарок. К принимающим арт-события не первый год подряд Екатеринбургу и Ростову добавились Владивосток и Красноярск. А небольшая ярмарка современного искусства TRAF из Санкт-Петербурга и вовсе расширилась до двух проектов в год. Отрадно наблюдать, что большинство событий не ограничиваются освоением спонсорских бюджетов, а активно проводят на площадках образовательные программы для коллекционеров.

В-третьих, главная арт-ярмарка РФ последних лет — Cosmoscow — в 2023 году сменив локацию Гостиного двора (в пределах Бульварного кольца) на «Экспоцентр» (в пределах кольца Третьего транспортного), нынешней осенью переезжает еще дальше от географического центра Москвы — в «Тимирязев Центр» (за Третьим кольцом, читай — в пределах МКАД). И проходить будет не в середине сентября, а в конце октября — с явной претензией объединить и тех коллекционеров, кто не сможет попасть на парижские и майамские Art Basel, и покупателей, выбирающих новогодние подарки. Здесь прогнозов делать не возьмемся, но очень надеемся, что арт-рыночный вариант поговорки «Далеко от глаз — далеко от сердца» («Далеко от центра Москвы — далеко от кошелька») не сработает.

Но, как говорится, свято место пусто не бывает: площадку в «Экспоцентре» в начале октября займет выставка-ярмарка художественных промыслов «Жар-Птица». Зададимся неожиданным вопросом: а точно ли десятки тысяч покупателей интернет-аукционов в социальных сетях карантинных времен сегодня прочно обосновались на Art Russia и Cosmoscow? Успели ли они из разряда эмоциональных покупателей перейти в разряд коллекционеров — целевых посетителей ярмарок интеллектуального искусства? Или же простой факт замены одной ярмарки другой на площадке «Экспоцентра» будет достаточным аргументом, чтобы не ехать на «Тимирязевскую»? Публика в «Экспоцентр» придет все равно, причем с большой охотой, а вот доберется ли целевая аудитория до «Тимирязева»? Увидим в октябре, тогда и поговорим о роли московской географии в развитии арт-рынка.

Музейные выставки — главный поддерживающий фактор арт-рынка. Помним ли мы об этом?

В мировой практике музеи (посредством крупных коллекционеров-меценатов, принятых в наблюдательные советы арт-институций) являются такими же регуляторами рынка искусства, как и аукционные дома или крупные галереи. Редкая рекордная продажа определенного художника или всплеск интереса к целому направлению (или историческому периоду) не обходится без предварительных выставок в крупных музеях. Подобные «разогревающие» интерес коллекционеров события готовятся не один год, в четкой координации всех заинтересованных сторон. Как с этим обстоит в России? К сожалению, неважно: редкие примеры с русским авангардом (2009–2011) и «суровыми» соцреалистами (2012–2013) были уделом инициатив частных фондов и коллекционеров; в то время как государственные музеи для объединения в сколько-нибудь дееспособный картель для поддержки арт-рынка должны для начала дружить друг с другом (чего не наблюдалось со времен Генплана).

Тем не менее на осень 2024 года российские институции подготовили интересный план выставок, глядя на который мы можем прогнозировать рост общественного (и коллекционного) интереса к заявленным темам и экспонируемым художникам. Для начала ретроспективную выставку к 225-летию со дня рождения Карла Брюллова подготовил Государственный Русский музей: в экспозиции будут представлена не только живопись, но и акварель художника (на Западе это послужило бы четким сигналом к массовой покупке акварели — как относительно недорогого формата художника). Московский Музей русского импрессионизма на осенний сезон готовит выставку творческого объединения НОХ (Нового общества художников) — малоизвестного направления русского авангарда 1900–10-х годов. Не утихают страсти и вокруг «женской части» русского авангарда: выставка «Люба, Любочка. Любовь Сергеевна Попова» в октябре откроется в Еврейском музее и центре толерантности. Современное искусство на площадках первой величины осенью будет представлено творчеством Франциско Инфантэ в Доме культуры «ГЭС-2» и выставкой «Сотворение мифа» в Фонде культуры «Екатерина», где примут участие более 80 художников.

Пожалуй, главное ожидаемое музейное событие года — новый корпус Третьяковской галереи на Кадашевской набережной в конце октября открывается масштабной выставкой «Передвижники». Сложно поверить, но полноценной ретроспективы художников-передвижников в России мы не видели с перестроечных времен (разве что таковыми можно с натяжкой считать предаукционные выставки лондонских Sotheby’s и Christie’s в отдельные годы). Теперь, когда «Лондон» в плане аукционных торгов переехал в Москву, выставка в ГТГ выглядит максимально оправданной не только художественно, но и потенциально-рыночно.

Другое дело, насколько готовы будут аукционные дома оперативно представить на торгах аналогичные направления и имена? Впрочем, сейчас мы можем лишь занять позицию наблюдателей: начинать работать с продавцами над формированием аукционных каталогов на осень-зиму следовало с момента оглашения музейных планов. То есть в конце прошлого года. Но что-то подсказывает, что ведущие публичные продавцы искусства с этой задачей справились в срок. Посему делаем ставки относительно самой дорогой работы осени 2024: передвижники, Брюллов или Инфантэ?

Коллекционеры входят во вкус. Войдет ли вкус в коллекционеров?

В первой половине 2024 года в России сформировалось представление о новом классе коллекционеров. Это не ошибка: не сам класс — его будущие представители еще в процессе распаковки чемоданов с бирками Heathrow и Nice Côte d’Azur в качестве аэропортов вылета, но представление о том, ЧТО должен покупать современный российский коллекционер, КАК этим распоряжаться и ЗАЧЕМ ему искусство в принципе. Законодателями мод стали Москва и Санкт-Петербург — только теперь их ярчайших представителей словно поменяли местами относительно сложившихся представлений о «столичной» и «северной» школах коллекционирования. Речь, естественно, идет об Антоне Козлове и Сергее Лимонове. Москвич Антон словно сошел с обложки питерского журнала «Собака»: врожденная интеллигентность, пиджак-кардиган поверх белой футболки, удобная домашняя обувь. Именно так он проводит публичные экскурсии, в статусе знатока рассказывая о своей коллекции — увлеченно и уверенно. А кто не доберется для квартиры коллекционера — может увидеть ролики на авторском YouTube-канале «Пока все дома у Антона», выпускаемые с завидной регулярностью.

В противовес ему, публичный имидж петербуржца Сергея Лимонова — максимально «московский»: здесь и основание фонда имени коллекционера, и покупка тотальных инсталляций и работ молодых художников целыми сериями, и медийный титул «enfant terrible российского арт-рынка», присвоенный СМИ (с которым носитель явно не спорит, завизировав публикацию). При этом Лимонов активно финансово поддерживает арт-ярмарки и резиденции для молодых авторов и тоже (как говорят) готовится придать своим художественным активам статус «открытого хранения» — то есть открыть частный музей, развивающийся параллельно знакомству с его собранием зрителя.

Интересно, что, при несходстве публичных образов и состава коллекций по именам и периодам, и Лимонова, и Козлова уважают и поддерживают одни и те же люди — от любителей искусства до арт-критиков и функционеров рынка. Причины очень просты: коллекционеры готовы к тратам, но при этом информационно открыты; поддерживают молодые имена и при этом могут их впоследствии назвать (поверьте, такая комбинация, увы, большая редкость).

Итак, публичные образы коллекционеров новой формации созданы. Объединяющая их модель — «открытое хранение» — грозит стать новым форматом площадки межвидового общения участников арт-рынка (примерно каковым в 2019 году стал Cube.Moscow с революционным для Москвы предложением «галерей без дверей»). Добавит ли осень-2024 новые имена со своими стратегиями? Несомненно: тот же AI аукцион наблюдает рост числа новых покупателей, которые стремятся стать коллекционерами. Добавят ли эти новые имена такие же новые имиджи или разделятся на «белые футболки» и «тотальные инсталляции»?

Аукционов стало меньше. Отразится ли это на качестве лотов и оригинальных идей?

Снижение в 2023–2024 годах количества активных аукционных домов на внутреннем рынке РФ в первой половине нового сезона не отразилось на общем объеме продаж — в первую очередь за счет такого же двукратного увеличения средней стоимости лотов. Заметим: не предаукционных эстимейтов — а именно итоговых цифр, которые согласен был платить коллекционер. За летний период, что было отмечено в первой части материала, объемы продаж искусства на российском рынке снизились до прошлогодних показателей июня — августа. Вернется ли публичный арт-рынок к динамике зимы — весны 2024? Это будет зависеть не столько от курса доллара США, благосостояния покупателей и настроений общества — сколько от вариативности аукционных домов в работе с продавцами (мотивация продать именно сейчас и отбор лучших предложений) и покупателями (те же лучшие предложения и новые привлекательные форматы проведения торгов).

Так, AI аукцион, запустивший серию торгов «Первые имена» и программу кураторских аукционов современного искусства еще в 2021 году, нынешней осенью откроет физическую площадку для поддержки онлайн-торгов живыми выставками. В плане нетворкинга состоявшихся коллекционеров и приобщения к арт-рынку молодых любителей искусства это обещает стать полноценным и действенным инструментом. Сказать о планах остальных игроков рынка не беремся: к сожалению, наши официальные запросы относительно планов часто остаются без ответа — поскольку многие функционеры упорно продолжают считать наше желание получить подтвержденную информацию бизнес-разведкой. Посему — за другими следите по их официальным ресурсам, сообщениям и результатам работы.

Но несколько обзорных цифр мы добавим. Проанализировав продажи на российских аукционах с января по август этого года включительно, мы обнаружили следующие зависимости между ключевыми показателями:

• сильную положительную корреляцию (0,76) между общим объемом продаж и средней стоимостью реализованных лотов;

• сильную положительную корреляцию (0,74) между общим объемом продаж и количеством реализованных лотов;

• слабую положительную корреляцию (0,16) между количеством и средней стоимостью реализованных лотов.

Высокие показатели в двух первых случаях достаточно очевидны: увеличение средней стоимости лотов почти всегда приводит к росту объемов продаж (разве что кто-то единовременно изымет половину заявленных на аукционы предметов — тогда средняя стоимость на фоне дефицита предложения возрастет, а совокупные объемы продаж ожидаемо упадут). То же касается и взаимосвязи объемов продаж и количества лотов — для отрицательной корреляции необходим кризис похлеще COVID-19, чтобы уронить ценовую динамику (впрочем, тогда аукционные дома, как регуляторы, рынок просто «закроют» до лучших времен). Другими словами, от двух первых высоких показателей отечественному арт-рынку слаще не станет; а сильные экономические потрясения в наступившую осень не планируются.

Другое дело третий показатель — корреляция между количеством продаж и средней стоимостью! В иные времена мы оставили бы его без внимания; но в периоды относительной неопределенности он крайне важен. Он отвечает на вопрос: изменится ли средняя стоимость (и ее положительная ценовая динамика), если продавцы в одночастье принесут на аукционы меньшее количество предметов — или наоборот, завалят рынок предложением, заявив все, что возможно? И здесь ответ жизнеутверждающий: нет, не изменится. Говоря иначе, если завтра (или послезавтра) условный коллекционер решит сменить московский аукцион на лондонский, средние цены на внутренних аукционах продолжат расти. Аналогичный результат будет, если московские аукционы не от жизни хорошей массово возьмут на торги «недорогое искусство» времен пандемии, — Айвазовский и Шишкин, а также Рабин и Брусиловский от этого не пострадают.

Для ханжей от статистики напишем отдельно: конечно, данные восьми месяцев 2024 года — не самый репрезентативный показатель. Поэтому мы проверили свои выводы на других периодах, максимально «кризисных» или «богатых»: корреляция количества продаж и средней стоимости лотов нигде не превышала 0,21 (крайне низкая зависимость).

Тем не менее мы вплотную приблизились к очень важному вопросу.

Главный вопрос полугодия: а если возобновятся «русские торги»?

Предыдущие годы приучили нас к категоричности, начисто лишив вариантов «или — или»: остаемся в карантине — так в карантине, покупаем в онлайне — так в онлайне, коллекционируем в пределах России — так в пределах, забываем про Sotheby’s и Christie’s — так забываем основательно! Но что будет, когда ситуация (неминуемо, о чем не раз говорили со страниц материалов AI) вернется в мультикультурное международное русло? Не побегут ли продавцы и покупатели в Лондон, Париж и Нью-Йорк, чтобы совершить сделку «там, где нас нет» — в необъяснимо-притягательном заграничье?

Положим, читатель наших материалов о смешанных повторных продажах, останется верен аукционам РФ — здесь можно не только купить дешевле, но и выгоднее перепродать. Не повезут за рубеж свои работы музейного качества и крупные коллекционеры: если раньше их можно было оформить в таможенном режиме экспорта, то теперь «вывоз» в один конец возможен лишь в одном случае — нелегальном, и в паре с самим собой. Наиболее явной категорией клиентов западных аукционов, продающих (часто из-под полы) русское искусство, являются наши соотечественники — регулярно навещающие свою заграничную собственность владельцы европейской недвижимости, по стенам которой развешаны собрания, изначально не покидавшие стран Европы. В этом случае продажа живописи на Западе может быть оправданной: коммунальные услуги стоят денег (лучше — наличных), переводы невозможны — проще продать что-то не особо дорогое «на месте» и там же вырученной суммой и расплачиваться. Плюс — карманные расходы на неделю моды в Милане.

Тем временем старые-новые западные игроки начинают поднимать голову — предварительно загримировавшись до неузнаваемости. Так, Bonhams для сентябрьских торгов воспользовался термином «Второй русский авангард», введенным в обиход еще Михаилом Гробманом в 2007 году, — при этом удалив слово «русский» и оставив торги в онлайн-режиме (торговать русским искусством — торгуем, но внутрь помещения не заносим!). Обретающий второе дыхание MacDougall’s в ноябре будет торговать русским искусством также онлайн — но через платформу французского аукциона Drouot (в XIX веке — ведущего мирового аукциона, а сегодня — частого гостя наших материалов о прозрачности сделок). Sotheby’s и Christie’s запрятали отдельные предметы русского происхождения в каталогах торгов «Современные открытия» и «Имперское и революционное искусство». Итого, условный формат «Пень и колода», призванный обойти антироссийские санкции через третьих лиц и страны, презентует себя уже на днях — и продолжится до глубокой осени.

Переходим к выводам на основе обеих частей материала. Перво-наперво: сам факт того, что мы (AI и наши читатели) прогнозируем движения внутреннего арт-рынка во второй половине отдельного года, основываясь на результатах половины первой, да еще и находя очевидную взаимосвязь, по сути, уникален. Сформулируем иначе: когда это мы опасались, что после рекордного прошлого аукционного сезона (2023) и сверхуспешной первой половины года (2024) мы можем не установить третий подряд рекорд — во втором полугодии сезона? Раньше ведь было как? Дотянем до декабря — и хорошо; а там видно будет. И все — коллекционеры, функционеры, любители искусства — именно «дотягивали», боясь заглянуть в скудную статистику. А сегодня рынок не только растет, но и предлагает инструменты для анализа. Всегда бы так.

Во-вторых, внутренний арт-рынок не растет бездумно — зажмурившись, наращивая обороты, пока и несут продавать, и бегут покупать. Отрадно, что на фоне роста большинства показателей фигуранты российского рынка искусства меняют бизнес-стратегии, логистику, время и формат проведения, пытаясь адаптироваться под новые реалии — мы говорим о переносах ярмарок (относительно календаря и площадок), возникновении новых форматов аукционных торгов, открытии новых локаций и подходов к общению с коллекционерами. Не факт, что все получится с первого года, но арт-рынок не только задышал, но и задвигался.

В-третьих, первое полугодие 2024 показало серьезное увеличение количества новых имен (предложения), причем на всех уровнях — и первичного, галерейного, и вторичного, аукционного, рынков. Одновременно эти действия были поддержаны коллекционерами (спросом), которые стали не только покупать новые имена, но и разбираться в них с позиции знатоков. Далее, коллекционеры стали выходить в публичное поле не только редкими интервью и посещением арт-ярмарок до официального открытия, но и предоставлением доступа к собственным коллекциям. Причем своими действиями современные коллекционеры наглядно показывают возможности социального лифта в различных вариантах: получил наследство — сформировал коллекцию, заработал — сформировал коллекцию, продал основной бизнес — сформировал коллекцию, выручил первые деньги — начал формировать коллекцию. Словом, фраза «Его пример другим наука» работает куда лучше, когда пример касается всех, а не избранных.

Наконец, даже активизация западных «конкурентов» российских аукционных домов и галерей — свидетельство признания нашего роста. И пусть несколько коллекционеров в итоге продадут (или купят) нынешней осенью что-то в «онлайн-Париже» или «секретном Лондоне» — для нашего рынка это сработает… в плюс: подтолкнет отечественных продавцов работать еще продуктивнее за счет новых, ожидаемых и неожиданных решений. Причем результат будет виден уже в процессе — пока желтеют и краснеют листья.

А больше будет покупок или меньше — поверьте, это условность. Главное — чтобы покупки эти были оправданными. А в эту игру мы, похоже, играть научились.

Ранее мы рассказывали, почему прибыль одного из важнейших аукционных домов мира Sotheby’s упала почти на 90% и чем это может обернуться.